«Куда бы я не направлял свои мысли, я обнаруживал, что до меня там уже побывал поэт», говорил Зигмунд Фройд. [1]
На Евгения Онегина принято смотреть как на нарцисса, но так ли прост наш герой?
С первых строк Пушкин представляет нам его как высокомерного, мрачного и избалованного «наследника всех своих родных», страдающего от «англицкого сплина».
Хандра главного героя более всего напомнила мне депрессивность героини романа Фробера «Госпажа Бовари», на примере которой Василис Капсамбелис [2] раскрыл этот термин, предложенный в книге «La Pathologie narcissique» 1996г Жаном Бержере [3], который описал некое промежуточное состояние, позволяющее соединить Эдипову модель отношений с Нарциссической. Депрессивность не равно депрессия — это способ психического функционирования человека, характеризующийся сниженным настроением, невозможностью выстроить аффект грусти и печали, вместо которых появляется недостроенный аффект: чувство неудовлетворения, мрачность, вялость, прокрастинация и отсутствие удовольствия от жизни.
Также в этой книге Жан Бержере [3] описывает и «Дон Жуанство», часто встречающееся в клинике нарциссических личностей, и действительно Онегин с легкостью покоряет женские сердца: «Что знал он тверже всех наук.. Была наука страсти нежной"
По словам Ж.Шаффер мужской нарциссизм является прежде всего фаллическим, и такой мужчина будет разыгрывать свой нарциссически-фаллический конфликт при участии женщины т.к женщина хочет быть одновременно признана и как "субъект" и как "объект", и если у мужчины присутствуют трудности с интеграцией эдипова конфликта возрастает риск использовать женщину первертным способом. [4]
Но комплекс Дон Жуана можно объяснять не только жаждой нарциссической победы, но и гомосексуальной линией. Дело в том, что Онегина не трогал ни один тип женщин, кроме замужних, причем Пушкин уделяет куда больше внимания страстным отношениям главного героя с их мужьями, из чего вслед за Юлией Кристевой [5], мы можем сделать предположение о бессознательной инвертированности нашего героя: «Если субъект инвертирован не настолько чтобы вступать в прямые гомосексуальные связи, он находит женщину, которая склонна "гулять", и посредствам этого вступает в "сексуальную связь" с ее супругом». Т.е главный герой не мог себе позволить подобные отношения, значит работал внутренний запрет.
И подтверждение этой гипотезы мы видим во сне Татьяны, где вместо поцелуя с ней длинный нож Евгения входит в Ленского.
Если ранние формулировки Фройда определяли инверсии и перверсии как превратности сексуального влечения, обусловленные фиксациями на ранних стадиях развития либидо, то начиная с 20-х годов он связывал тайну их возникновения с эдиповой организацией и фантазиями по поводу первичной сцены.
Важно помнить, что Эдипов комплекс, это еще и конфликт идентификаций, и чаще дети идентифицируются с родителем, который представляет для них больший источник фрустраций. Этим объясняются данные Фройда о предрасположенности к гомосексуализму у мужчин, имевших "слабого" отца, т.е фрустрированных в значительной степени матерьми. У мужчин подобная идентификация содержит столько остатков предэдиповской фазы, что доминирующее место занимает защитная, и в то же время идентифицирующаяся с господством фаллической матери анальность — отсюда предпочтительный исход в обсессивный невроз или его ослабленную форму, представленную перверсиями.[18]
Также на мысль об Эдипе наталкивает тот факт, что Онегин задолго до смерти богатого дядюшки вступает в наследство отца, состоящее из одних долгов и юридически он имел полное право этого не делать, но тем не менее сделал это, а по словам Андре Грина «заботой Нарцисса является быть не просто единственным, но неповторимым, не иметь ни предков, ни преемников».
Но главное, как вышло так, что Онегин и Ленский оказались у барьера?
Заметим, что именно Ленский является инициатором дуэли, явно преувеличивая меру нанесенного оскорбления вальсами Онегина с его возлюбленной [6]. Здесь явно хватило бы формальной дуэли с примирением после принятия вызова или знакового изображения боя. Реальная же дуэль применялась лишь в случае смертельного оскорбления.
Да и фантазии Ленского накануне дуэли словно пропитаны романтизацией влечения к смерти.
Дени Рибас, говорит о том, что подросток, приближается к смерти, играет с ней для того, чтобы присвоить себе свою жизнь через уничтожение той, что создали его родители: "Его способность саморазрушиться в зеркальном отражении является способностью создать себя" [7], но как мы понимаем не все после этого выживают. И не зря Ленский был похоронен за кладбищенской оградой.
И тогда выходит не случайно Ленский выбрал секундантом Зарецкого, который не провел ни один из трех этапов переговоров, положенных для примирения?
Да и Онегин уклоняется от переговоров, но ведет себя скорее, как и в Эрнест Ланцель, который по словам Фройда делал все чтобы "избегать сведений, которые способствовали бы принятию решения в его конфликте" [8]
Современникам Пушкина, (в отличии от нас – а действия романа закончились ровно 200 лет назад в марте 1825г) бросались в глаза явные нарушения правил дуэли [6]:
· Дело в том, что Ленского вообще не должно было оказаться на месте дуэли т.к Онегин опоздал более чем на два часа т.к проспал т.е совершил ошибочное действие, а даже при опоздании на 15 мин дуэль считалась отмененной.
· И наконец Онегин в качестве секунданта предлагает своего слугу, что никак не могло быть принято т.к он не является дворянином.
А почему-же Онегин стрелял?
Во-первых, демонстративный выстрел в сторону являлся новым оскорблением и не мог способствовать примирению, выстрелить в воздух имел право только инициатор дуэли. [6]
Во-вторых, в случае безрезультатного обмена выстрелами дуэль начиналась сначала, и жизнь противнику можно было сохранить только ценой собственной̆ смерти или раны. [9]
Но Онегин, не желал смерти Ленского, т.к "Тот, кто желает безусловной смерти противника, не стреляет с ходу, с дальней дистанции». По словам Лотмана тот факт, что Онегин попал Ленскому в грудь, говорит о том, что целил он в ногу. [6]
Мы не знаем, насколько главному герою удалось проделать работу горя т.к 8 глава с путешествием Онегина так и не была напечатала. Но по возвращению в Петербург Онегин воспылал страстной любовью к Татьяне.. верим ли мы что объектно? Или он вернулся к компромиссному способу удовлетворения своих влечений? Ведь она стала ему интересной только выйдя замуж высокопоставленного генерала, к тому же старого друга и родственника Евгения.
Итак, несмотря на то, что Эдипову и Нарциссическую фазы можно рассматривать как противоречие двух поколений конфликтов, между ними не существует абсолютной демаркационной линии.[10] Каждый субъект постепенно и только до определенной степени преодолевает свой нарциссизм, делая шаг к объектной любви, ведь психика не склонна полностью отказываться от какого-либо из своих средств деятельности.
В случае же негативного Эдипова комплекса закрепление на Эдиповой стадии происходит куда сложнее т.к он обусловливает необходимость кастрации.
Кроме того, идентификация с эдиповой матерью насыщена намного более архаическими имаго, ведь в ее тени вырисовывается образ фаллической предэдиповой матери, что приводит к тому, что гомосексуальный компонент человеческой сексуальности пропитан амбивалентными аффектами. [11]
Список литературы
1. Десятый том 11-томника сочинений Зигмунда Фрейда. Когито-Центр 2022 «Изобразительное искусство и литература»
2. В.Капсамбелис. Двухгодичный цикл лекции по психопатологии.
3. Jean Bergeret. La Pathologie narcissique. 1996
4. Жаклин Шаффер. Женское: один вопрос для обоих полов. Уроки психоанализа на Чистых прудах. Выпуск 1. Издание 2. Москва 2023г
5. Юлия Кристева «Цит. по Вебинар по психоаналитической психосоматике, 19 февраля 2023 г Ведущая Л. И. Фусу»
6. Ю.М.Лотман Комментарии к роману «Евгений Онегин» Эксмо, 2024. — 800 с.
7. Дени Рибас. Человек самопорожденный или создавший себя сам? Уроки психоанализа на Чистых прудах. Выпуск 2. Издетельский дом "Наука" 2023г
8. Заметки об одном случае невроза навязчивости. Седьмой том 11-томника сочинений Зигмунда Фрейда. Когито-Центр 2022 «Навязчивость, паранойя и перверсия».
9. Ю.М.Лотман. Беседы о русской культуре: Быт и традиции русского дворянства (XVIII — начало XIX века) / Юрий Михайлович Лотман. — Москва: Издательство АСТ, 2020. — 640 с.
10. Патопсихология. Психоаналитический подход: теория и клиника. под ред. Ж.Бержере. Пер. с фр. д-ра психол. наук, проф. А. Ш. Тхостова. Аспект пресс 2008 - 397с.
11. Тысячеликий эрос. Джойс МакДугалл. Перевод с англ. Е.И.Замфир под ред. проф. М.М.Решетникова.Спб. 1999г
